Неточные совпадения
Чичиков уверил ее, что не завезет, и Коробочка, успокоившись, уже стала рассматривать все, что
было во дворе ее; вперила глаза на ключницу, выносившую из кладовой деревянную побратиму [Побратима — «шарообразный сосуд деревянный,
с узким горлом; кладут
мед, варенье».
Утро
было свежее, но прекрасное. Золотые облака громоздились на горах, как новый ряд воздушных гор; перед воротами расстилалась широкая площадь; за нею базар кипел народом, потому что
было воскресенье; босые мальчики-осетины, неся за плечами котомки
с сотовым
медом, вертелись вокруг меня; я их прогнал: мне
было не до них, я начинал разделять беспокойство доброго штабс-капитана.
Недалеко от него стоял хорунжий, длинный-длинный,
с густыми усами, и, казалось, не
было у него недостатка в краске на лице; любил пан крепкие
меды и добрую пирушку.
Княжна молча встала
с кресла и первая вышла из гостиной. Все отправились вслед за ней в столовую. Казачок в ливрее
с шумом отодвинул от стола обложенное подушками, также заветное, кресло, в которое опустилась княжна; Катя, разливавшая чай, первой ей подала чашку
с раскрашенным гербом. Старуха положила себе
меду в чашку (она находила, что
пить чай
с сахаром и грешно и дорого, хотя сама не тратила копейки ни на что) и вдруг спросила хриплым голосом...
— Нестерпимо жалко Варю, — сказала Орехова, макая оладью в блюдечко
с медом. — Можно ли
было думать…
Мне
было стыдно. Я отвернулся и сказал ему: «Поди вон, Савельич; я чаю не хочу». Но Савельича мудрено
было унять, когда, бывало, примется за проповедь. «Вот видишь ли, Петр Андреич, каково подгуливать. И головке-то тяжело, и кушать-то не хочется. Человек пьющий ни на что не годен… Выпей-ка огуречного рассолу
с медом, а всего бы лучше опохмелиться полстаканчиком настойки. Не прикажешь ли?»
В городке этом нашли казаки много добра, скотины, ковров, мехов и
меду много, похоронили мертвых, отдохнули, забрали добро
с собой и поплыли дальше. Недалеко проплыли, смотрят — на берегу как город стоит, войска конца-края не видать, и все войско окопано канавой, и канава лесом завалена. Остановились казаки. Стали думать; собрал Ермак круг. «Ну, что, ребята, как
быть?»
Но убранство комнат также не отличалось особым комфортом: мебель
была кожаная, красного дерева, старой моды двадцатых годов; даже полы
были некрашеные; зато все блистало чистотой, на окнах
было много дорогих цветов; но главную роскошь в эту минуту, естественно, составлял роскошно сервированный стол, хотя, впрочем, и тут говоря относительно: скатерть
была чистая, посуда блестящая; превосходно выпеченный хлеб трех сортов, две бутылки вина, две бутылки великолепного монастырского
меду и большой стеклянный кувшин
с монастырским квасом, славившимся в околотке.
«Да, в центре бывшей пустыни; а теперь, как видишь, все пространство
с севера, от той большой реки на северо — востоке, уже обращено в благодатнейшую землю, в землю такую же, какою
была когда-то и опять стала теперь та полоса по морю на север от нее, про которую говорилось в старину, что она «кипит молоком и
медом».
Другой раз, вспомнив вдруг, что смерть ожидает меня каждый час, каждую минуту, я решил, не понимая, как не поняли того до сих пор люди, что человек не может
быть иначе счастлив, как пользуясь настоящим и не помышляя о будущем, — и я дня три, под влиянием этой мысли, бросил уроки и занимался только тем, что, лежа на постели, наслаждался чтением какого-нибудь романа и едою пряников
с кроновским
медом, которые я покупал на последние деньги.
—
С медом пей, это тебе лучше!
— Ну, ничего, выучимся… Это карта Урала и прилегающих к нему губерний,
с которыми нам и придется иметь дело. У нас своя география. Какие все чудные места!.. Истинно страна, текущая млеком и
медом. Здесь могло бы благоденствовать население в пять раз большее… Так, вероятно, и
будет когда-нибудь, когда нас не
будет на свете.
Когда ему нужна
была женщина, он ластился ко мне котом и
с его языка горячий
мед тек, а когда он меня не хотел, то щелкал меня словами, как кнутом.
За обедом, как ни потчевал ее Марко Данилыч, пальцем не тронула рюмки
с вином. Пивом,
медом потчевал — не стала
пить. Шампанского подали, и пригубить не согласилась. И до мясного не коснулась,
ела рыбное да зелень, хоть день и скоромный
был…
Под эти слова воротились люди Божии. Они
были уже в обычной одежде. Затушив свечи, все вышли. Николай Александрыч запер сионскую горницу и положил ключ в карман. Прошли несколько комнат в нижнем этаже… Глядь, уж утро, летнее солнце поднялось высоко… Пахнуло свежестью в растворенные окна большой комнаты, где
был накрыт стол. На нем
были расставлены разные яства: уха, ботвинья
с осетриной, караси из барских прудов, сотовый
мед, варенье, конфеты, свежие плоды и ягоды. Кипел самовар.
Каждый день угощала она новых соседей,
поила миршенцев чаем
с кренделями, потчевала их
медом, пирогами
с кашей, щедро оделяла детей лакомствами, а баб и девок дарила платками да ситцем на сарафаны; но вином никого не потчевала.
Затем перешли в другую комнату, там уж давно кипел самовар. Чаю напились, белого хлеба
с медом поели, молока похлебали. Солнце стало всходить, и Пахом пошел закладывать быстроногую рыженькую. Не уснув ни на капельку, погнал он в Княж-Хабаров монастырь, чтобы к поздней обедне
поспеть туда.
Только тетеньки-сестрицы вспоминали об Сатире и присылали к нему Аннушку
с мешочком сухой малины, горсточкой липового цвета и чашечкой
меда. Аннушка раздобывалась горячей водой и
поила больного.
— Садиться милости просим, — величаво молвила Манефа, указывая гостю на лавку у стола, на котором уже расставлено
было скитское угощенье. Икра, балык и другая соленая, подстрекающая на большую еду снедь поставлена
была рядом
с финиками, урюком, шепталой, пастилой, мочеными в
меду яблоками и всяких сортов орехами.
За рассольной переменой
были поданы жареная осетрина, лещи, начиненные грибами, и непомерной величины караси. Затем сладкий пирог
с вареньем, левашники, оладьи
с сотовым
медом, сладкие кисели, киевское варенье, ржевская пастила и отваренные в патоке дыни, арбузы, груши и яблоки.
А тебе, мать Виринея, кормы изготовить большие: две бы яствы рыбных горячих
было поставлено да две перемены холодных, пироги пеки пресные
с яйцами да
с зеленым луком, да лещиков зажарь, да оладьи
были бы
с медом, левашники
с изюмом…
Недосужно
было добродушной матери-келарю: зáгодя надо довольную трапéзу учредить: две яствы горячих, две яствы студеных, пироги да блины, да овсяный кисель
с сытой [Сыта — разварной
с водой, но не бродивший,
мед.].
Мы
с детства всегда считали эту Обуховку благословенным краем. Оттуда привозили всякие поборы — хлебом, баранами, живностью, маслом,
медом; там
были"дремучие"(как мы думали) леса, там мужики все считались отважными"медвежатниками", оттуда взяты
были в двор несколько человек прислуги. И няня моей матери
была также из Обуховки, и я
был с младенческих лет полон ее рассказов про ее родную деревню, ее приволье, ее урочища, ее обычаи и нравы.
В толпе могучих сыновей,
С друзьями, в гриднице высокой
Владимир-солнце пировал;
Меньшую дочь он выдавал
За князя храброго Руслана
И
мед из тяжкого стакана
За их здоровье
выпивал.
Не скоро
ели предки наши,
Не скоро двигались кругом
Ковши, серебряные чаши
С кипящим пивом и вином.
Они веселье в сердце лили,
Шипела пена по краям,
Их важно чашники носили
И низко кланялись гостям.
Егорушка стал
есть, хотя после леденцов и маковников, которые он каждый день
ел у себя дома, не находил ничего хорошего в
меду, наполовину смешанном
с воском и
с пчелиными крыльями. Он
ел, а Мойсей Мойсеич и еврейка глядели и вздыхали.
В его тяжелой голове путались мысли, во рту
было сухо и противно от металлического вкуса. Он оглядел свою шляпу, поправил на ней павлинье перо и вспомнил, как ходил
с мамашей покупать эту шляпу. Сунул он руку в карман и достал оттуда комок бурой, липкой замазки. Как эта замазка попала ему в карман? Он подумал, понюхал: пахнет
медом. Ага, это еврейский пряник! Как он, бедный, размок!
Правду сказать, настоящим-то образом разгавливались бабушка, тетушки и отец: мать постничала одну Страстную неделю (да она уже и
пила чай со сливками), а мы
с сестрицей — только последние три дня; но зато нам
было голоднее всех, потому что нам не давали обыкновенной постной пищи, а питались мы ухою из окуней,
медом и чаем
с хлебом.
Тогда все тому подивилися, свита до земли преклонилася. Честной купец дал свое благословение дочери меньшой, любимой и молодому принцу-королевичу. И проздравили жениха
с невестою сестры старшие завистные и все слуги верные, бояре великие и кавалеры ратные, и нимало не медля принялись веселым пирком да за свадебку, и стали жить да поживать, добра наживать. Я сама там
была, пиво-мед
пила, по усам текло, да в рот не попало.
Какая разница ты: когда, расширяся шумящими крылами,
будешь летать под облаками, мне придется утешаться только тем, что в массе человеческих трудов
есть капля и моего
меда, […струны вещие баянов — в третьей песне поэмы «Руслан и Людмила» А.
С. Пушкина: «И струны громкие Баянов…»…расширяся шумящими крылами… летать под облаками… капля и моего
меда — в басне И.А. Крылова «Орел и Пчела»:] как говорит твой любимый автор.
Старцеву представили Екатерину Ивановну, восемнадцатилетнюю девушку, очень похожую на мать, такую же худощавую и миловидную. Выражение у нее
было еще детское и талия тонкая, нежная; и девственная, уже развитая грудь, красивая, здоровая, говорила о весне, настоящей весне. Потом
пили чай
с вареньем,
с медом,
с конфетами и
с очень вкусными печеньями, которые таяли во рту.
С наступлением вечера, мало-помалу, сходились гости, и к каждому из них Иван Петрович обращал свои смеющиеся глаза и говорил...
На другой день за обедней, отслуженной
с необыкновенным благолепием,
с участием новгородского и даже петербургского духовенства, совершилось торжественное освящение вновь выстроенного храма, после чего всем присутствующим
был предложен роскошный завтрак, а крестьянам на дворе барского дома устроена обильная трапеза
с пивом и
медом.
Базар на Ключевском
был маленький, всего лавок пять; в одной старший сын Основы сидел
с мукой, овсом и разным харчем, в другой торговала разною мелочью старуха Никитична, в третьей хромой и кривой Желтухин продавал разный крестьянский товар: чекмени, азямы, опояски, конскую сбрую, пряники,
мед, деготь, веревки, гвозди, варенье и т. д.
Ровно через неделю после выбора ходоков Тит и Коваль шагали уже по дороге в Мурмос. Они отправились пешком, — не стоило маять лошадей целых пятьсот верст, да и какие же это ходоки разъезжают в телегах? Это
была трогательная картина, когда оба ходока
с котомками за плечами и длинными палками в руках шагали по стороне дороги, как два библейских соглядатая, отправлявшихся высматривать землю, текущую молоком и
медом.
Он сперва
было сконфузился; но Варвара Павловна так кокетливо-почтительно обошлась
с ним, что у него ушки разгорелись, и выдумки, сплетни, любезности
медом потекли
с его уст.
— Не верю, князь! — отвечал
с достоинством Морозов. — Еще не видано на Руси, чтобы гость бесчестил хозяина, чтобы силой врывался в терем жены его. Хмелен
был мед мой; он вскружил тебе голову, князь, поди выспись; завтра всё забудем. Не забуду лишь я, что ты гость мой.
Есть у нас изрядные щуки,
есть и караси; отведай нашего творогу,
выпей с нами
меду черемхового во здравие государя и высокопреосвященного владыки!
— Да так; рассказал он мне, что как доктора-то его к смерти приговорили, он это услыхал, и грусть на него в те поры напала, кому его капитал достанется. А
было у него в ладанке, на кресте, пятьсот рублей — все четвертными бумажками — зашито. И порешил он их съесть; мед-то ему дали, он их изорвал, смешал
с ним, да и слопал, прости, Господи!
Петр Михайлыч даже чай
пил не
с сахаром, а
с медом, и в четверг перед последним ефимоном [Ефимон — великопостная церковная служба.], чопорно одетый в серый демикотоновый сюртук и старомодную
с брыжами манишку, он сидел в своем кабинете и ожидал благовеста.
— Ровнешенько двести. Ну-с, она и воротилась в Краков. Отец-то не принял, проклял, она умерла, а князь перекрестился от радости. Я там
был,
мед пил, по усам текло, а в рот не попало, дали мне шлык, а я в подворотню шмыг…
выпьем, брат Ваня!
Как каждый юнкер или офицер в крепости регулярно
пьет портер, играет в штос, толкует о наградах за экспедиции, так в станице регулярно
пьет с хозяевами чихирь, угощает девок закусками и
медом, волочится за казачками, в которых влюбляется; иногда и женится.
— А то бают еще, девкам постелю стлать велено для солдатов и чихирем
с медом поить, — сказал Назарка, отставляя ногу как Лукашка и так же, как он, сбивая на затылок папаху.
Кликнули денщика, только что вернувшегося из лавочки
с медом и закусками. Денщик исподлобья, не то
с завистью, не то
с презрением, оглядев гулявших по его мнению господ, старательно и добросовестно передал завернутые в серую бумагу кусок
меда и пряники и стал
было распространяться о цене и сдаче; но Белецкий прогнал его.
Старайтесь найпаче
На господа бога во всем потрафлять
У нас
был Вавило, жил всех побогаче,
Дa вздумал однажды на Бога роптать, —
С тех пор захудал, разорился Вавило,
Нет
меду со пчел, урожаю
с земли,
И только в одном ему счастие
было,
Что волосы из носу шибко росли…»
Рабочий расставит, разложит снаряды —
Рубанки, подпилки, долота, ножи:
«Гляди, чертенята!» А дети и рады,
Как
пилишь, как лудишь — им все покажи.
Возьмешь два шеста, просунешь по пути следования по болоту один шест, а потом параллельно ему, на аршин расстояния — другой, станешь на четвереньки — ногами на одном шесте, а руками на другом — и ползешь боком вперед, передвигаешь ноги по одному шесту и руки, иногда по локоть в воде, по другому. Дойдешь до конца шестов — на одном стоишь, а другой вперед двигаешь. И это
был единственный путь в раскольничьи скиты, где уж очень хорошими пряниками горячими
с сотовым
медом угощала меня мать Манефа.
В Кружке он также
пил чаек
с изюмом и
медом, бывал на всех спектаклях и репетициях Кружка, на всех премьерах Малого театра, но в тот сезон сам не выступал на сцене: страдал астмой.
В праздничные вечера в домах и в палисадниках шипели самовары, и, тесно окружая столы, нарядно одетые семьи солидных людей
пили чай со свежим вареньем,
с молодым
мёдом. Весело побрякивали оловянные ложки,
пели птицы на косяках окон, шумел неторопливый говор, плавал запах горящих углей, жирных пирогов, помады, лампадного масла и дёгтя, а в сетях бузины и акации мелькали, любопытно поглядывая на улицу, бойкие глаза девиц.
Может
быть, стоя внутри этого дома, найдем средство заглянуть внутрь души его хозяина, как смотрят в стеклянный улей, где пчела строит свой дивный сот,
с воском на освещение лица божия,
с медом на усладу человека.
— К рождеству я отваляю всю юриспруденцию, — коротко объяснил он мне. — Я двух зайцев ловлю: во-первых, получаю кандидатский диплом, а во-вторых — избавляюсь на целых три месяца от семейной неволи… Под предлогом подготовки к экзамену я опять
буду жить
с тобой, и да
будете благословенны вы, Федосьины покровы. Под вашей сенью я упьюсь сладким
медом науки…
Марта принесла в глиняной чашечке бруснику
с яблоками и принялась рассказывать, что нынче ночью видела во сне, как она
была в подружках на свадьбе и
ела ананасы и блины
с медом, в одном блине нашла бумажку сто рублей, и как от нее деньги отняли, и как она плакала. Так в слезах и проснулась.
Впрочем, все, что я сейчас об ренегатах сказал, — все это прежде
было.А впредь, может
быть, и действительно их
будут кормить брусникой, сдобренной тем
медом, о котором в песне поется. Ничего — съедят. Недаром же масса кандидатов на это звание
с каждым днем все увеличивается да увеличивается.